Category: религия

Догмат ли единобожие? И что оно вообще по сути? (1)

О. Филипп Парфенов pretre_philippeв возникшей в Фейсбуке дискуссии о догматизме ставит вопросы следующей сути. 
Постулат о едином Боге – разве не догмат? То, что Бог един  - ведь тоже  непроверяемо, и не следует ли из этого, что при недогматическом (=критическом  подходе)  допустимо и многобожие ? Или без догматики совсем не обойтись?
Это серьезные постановки вопросов, и отвечать следует с подобающей серьезностью.
Я вижу здесь два аспекта, которые необходимо прояснить.
Аспект первый: данный вопрос вовлекает три  понятия, выражаемые однокоренными словами, вращающиеся вокруг чего-то одного, пересекающихся, но не совпадающих. Это «догмат», «догматика» и «догматизм». Но без договоренности об их значении дальнейшая  дискуссия на тему мышления в христианстве кажется мне затруднительной.
Аспект второй: что есть единобожие по смыслу? Чем вообще применительно к божественной реальности «единица» лучше, чем цифры больше нее? И цифра ли она вообще?
О первои аспекте - так сказать, некие терминологические пролегомены ко второму. Мне кажется обоснованным и укорененным в традиционном словоупотреблении следующее понимание трех указанных однокоренных слов, каковое понимание я и предлагаю ниже.
1. Догмат (в именительном падеже греческого «догма»). В богословской сфере мне не кажется разумным называть так любой метафизический постулат, претендующий на обязательное признание. Лучше называть так не любой, а обсужденный и принятый в качестве незыблемого в дальнейшем. В христианской церкви это сделано все это посредством известных исторических  церковных процедур и институтов, легитимированных ради этой цели: соборов.
Наиболее глобальные, общецерковные примеры – никейская тринитарная формула (Символ веры) и Халкидонский орос.  Более локальные – «паламитский догмат», принятый Константиопольским собором, известные католические догматы.  
Конечно, в христианстве существуют и другие постулаты, традиционно претендующие на статус незыблемых истин:  то же единобожие, сотворенность мира, девственное рождения Иисуса Христа, эсхатологическое воскресение мертвых и т. д. – само бытие Бога, наконец. Часть из них даже вошли в формулировку Символа веры. Но сами они не подвергались сомнению,  а уже сами собой, спонтанно, без крупных споров  вошли в традицию вместе с книгами Библии.
Почему представляется важным отличать явно и специально формулируемые догматы от прочих незыблемых постулатов (как их называть – тоже хороший вопрос)? Потому что это подчеркивает некое новое по состояние, даже новая парадигма религиозного мышления, которое мы видим в становящемся христианстве: вербальный аспект веры требуется рационально прояснять, спонтанного наследования достаточно уже не во всех случаях.   Это можно назвать догматической парадигмой, а предыдущую (и, что важно, не отмененную последующей) – как-то по-иному (я, кстати, назвал бы ее мифологической).

2. Догматизм. Это термин, применяемый Кантом и после Канта для общего случая, когда настаивается на истинности постулата, не укорененного в эмпирических данных, т. е.  принципиально непроверяемого и неопровергаемого. По Канту, в этой области нет знания, возможно только мышление, поэтому навязывать здесь что-либо –   произвол и антиразумность.
Конечно, догматизм возможен не только в отношении догматов и даже не только в отношении «постулатов веры» в общем.

3. Догматика.  Если посмотреть на традиционное употребление этого слова, то это практически синоним богословия или, точнее, позитивного изложения и раскрытия его базовых тем (в отличие, скажем, от «основного богословия» = апологетики, имеющей целью защиту от нападок извне). Догматика в этом смысле, как правило, не  ограничивается догматами в понимании, данном выше. Например, не догматизировано понятие «искупление», его понимания есть различные, однако их раскрытие тоже может присутствовать в учебниках и лекционных курсах догматики.  Здесь исходное слово «догма» имеет скорее значение «учение», «доктрина» чем «незыблемый постулат».
Такое понимание слова «догматика» позволило русскому лютеранскому богослову Антону Тихомирову говорить о «догматике без догматизма» и озаглавить так свою книгу. Таким образом, выражается надежда на то, что христианская богословская система может быть изложена на основах недогматического в кантовском смысле мышления, без «закрытых» тем, в которых еще есть над чем думать.
Иных тем в богословии и трудно представить. Таким образом, ответ на последний вопрос о. Филиппа следующий: без догматики не обойтись, а вот без догматизма - в наше время желательно.
Открытой темой является и понимание единобожия и библейского единого Бога Яхве. Но об этом в следующий раз.

Читаю "Секулярный век" Чарльза Тейлора

Ну вот, и у него идея, что-де наступающий на смену средневековью модерн - это утрата чувства тайны.
Но, по-моему:
1) С модерном и так, и не так. Потому что модерн в этом отношении расщеплен. В нем есть и гносеологический оптимизм и, я бы сказал, гносеологический реализм. Последний выражен Кантом: нет никаких гарантий, что реальность такова, какой предстает нам. Вообще нет никаких гарантий, только неустранимый риск.
Это тоже модерн, потому что продолжает утверждать ценность разума и свободы. Но для Канта пользование разумом есть мужество, т. е. связано с риском. И свобода понимается не как безграничные возможности, а как возможность выбора, которая обусловлена тем же радикальным незнанием, а значит, связана с риском. (Гегелевская свобода - с точностью до наоборот, осознанная и оседланная необходимость, такая свобода скорее =власть.)
Обе линии модерна продлеваются в ХХ в., кантовскую мощно продолжает Поппер, она специфически проявляется у Хайека, в теологии ей наследуют Тиллих и Кюнг (с его пониманием веры как выбора в условиях uncertain reality).
Не дочитав Тейлора, гляжу по своему обыкновению в указатель имен книги, ни Тиллиха, ни Кюнга не вижу. Нет даже Кокса, главного "теолога секуляризации", автора книги с названием, перекликающимся с тейлоровским: "Мирской град". Странно мне, как без них может быть такое фундаментальное исследование проблемы.

2)Вопрос, что за чувство тайны в эпоху таких четких и безальтернативных представлений о Боге и конечной участи человека, какие характерны для времени до "расколдования мира". Разве мифы и догмы - не верх определенности? По-моему, эту ситуацию хорошо прочувствовал сам автор концепции "расколдования мира" Макс Вебер: "Авраам или какой-нибудь крестьянин в прежние эпохи умирал "стар и пресытившись жизнью", потому что был включен в органический круговорот жизни, потому что его жизнь по самому ее смыслу и на закате его дней давала ему то, что могла дать; для него не оставалось загадок, которые ему хотелось бы разрешить, и ему было уже довольно того, чего он достиг. Напротив, человек культуры, включенный в цивилизацию, постоянно обогащающуюся идеями, знанием, проблемами, может "устать от жизни", но не
может пресытиться ею. Ибо он улавливает лишь ничтожную часть того, что вновь и вновь рождает духовная жизнь, притом всегда что-то предварительное, неокончательное, и поэтому для него смерть -- событие, лишенное смысла." Определенности явно меньше (и, соответственно, тайны больше) во втором случае.

Ганс Кюнг: Личность ли Бог?

Главка из книги "Существует ли Бог?". Перевел в своих целях, но хочется поделиться. Термин "личность" в богословии - весьма обсуждаемая тема.  Кюнговская книга сугубо популярная, не какой-то академический трактат, но и тем лучше в данном случае.
Перевод  с английского перевода (оригинал немецкий) и притом достаточно вольный, кое-где с мелкими отсебятинами, думается, не искажающими смысла (так, расшифровывается намерение Фейербаха, чего в самой главке в соответствующем месте нет,  хотя о Фейербахе ранее в книге очень много).

Ганс КЮНГ

Личность ли Бог?

Переведено с издания:

(Hans Küng. «Does God Exist? An Answer For Today». Translated by Edward Quinn from German. SCM Press, London, 1991, pp. 631-635).

Электронный ресурс: http://www.scribd.com/doc/61981490/Does-God-Exist-An-Answer-for-Today-Hans-Kung

Несомненно, одна из главных сегодняшних проблем того, как можно сегодня верить в библейского Бога, лежит в том, что в Библии Он от начала предстает как Личность. Едва ли эта проблема надумана одним Эйнштейном. Не следует ли отнести это в принципе на счет докритического мышления и мифологии? Надо сказать, в этом отношении богословие имеет хороший повод для самокритики. Даже если мы уже давно разобрались со злополучным «стариком с бородой», то не  тащим ли мы все равно за собой по-прежнему кучу неискоренимых «слишком человеческих» представлений  о Боге над облаками, на небесах, со свитой ангелов и святых и т.д.? Разве не часто произведения христианского искусства, особенно эпох Ренессанса и барокко, при всем их великолепии, использовались без рассуждения богословами и проповедниками для описания реальности, по сути  своей непредставимой и невидимой? Разве не часто люди рисуют образ Того, Кто не укладывается ни в какой образ, и принимают этот образ за реальность, по сути, игнорируя  по меньшей мере дух ветхозаветной заповеди, запрещающей изображения? Говоря ближе к делу: можем ли и должны ли мы понимать Бога как Личность? И если да, можем ли мы понять Его так с позиций современности и одновременно не впадая в крайность традиционного   некритического мифологизма или, напротив, в крайность излишне радикального, гиперкритического демифологизаторства?


Collapse )

Кюнг, Декарт... Продолжение последующего :)

Только что я пытался  коснуться богословского догматизма как следствия платонического понимания идеи как неразрывно связанной с реальностью, на что меня натолкнул раздел книги Кюнга, посвященный Декарту.

Но мне тут еще подумалось, что тема этой неразрывной связи касается  жизни вообще. Она становится актуальной там, где стремятся как можно быстрее и точнее воплотить собственные идеи в реальность.

Конечно, такое стремление – прежде всего свойство натуры. Бывают такие стремительные люди.

Collapse )

Кюнг, Декарт, платонизм и догматизм

Открыл для себя толковейшую книгу Кюнга «Существует ли Бог?». К сожалению, ее нет на русском, и я ничего не знаю о планах перевода. В языке оригинала я цацки-пецки, поэтому читаю на альбионском :)

Излагая историю «вопроса о Боге», начиная с Декарта, Кюнг делает относительно него одно, как мне кажется, очень важную констатацию.

Декарт, в частности, развивает ансельмово доказательство бытия Бога, возвращаясь к нему после удостоверения в факте собственного мышления, который у него, как известно, единственным образом устаивает перед радикальным сомнением. Предельно кратко о сути декартова аргумента: Бог – совершенное существо, но идее совершенства неоткуда взяться изнутри нас, несовершенных. Значит, есть такое существо. Нет, иными словами, идеи совершенства без совершенного бытия.

Что подмечает Кюнг (на с. 34 книги)? Опять же вкратце – вот что.

Collapse )

Возвращаясь к Декарту, опять же интересно, что сообщает Кюнг. Вооруженный томизмом католический магистериум, поначалу настороженно встретив картезианский рационализм и даже включив Декарта в «индекс» неблагонадежных авторов, позднее разобрался в том, что цели Декарта совпадают с их собственными – утвердить ясность и определенность истины (что и предполагает догматический способ мышления). И потому Конституция католической веры 1-го Ватикана уже благосклонно к нему относится (см. с. 25 книги).

Мне еще показалось, что эта проблема понимания связи идеи и реальности выходит за рамки чисто богословской проблематики и имеет большее широкий и более   прагматичный аспект. О котором, я надеюсь, будет предыдущая запись :)

Еретик

Спасибо vladimir_xt за то, что запостил эту вещицу. Еще в конце 90-х я слышал ее на "Свободе", но источника не запомнил. Теперь заодно узнал, что есть такой писатель - Макс Лукадо.

..я уже был в самолете, и вдруг человек, подсевший в соседнее кресло, достал из своей дорожной сумки... Библию! Я, набравшись смелости, спросил:

— Вы — верующий?
— Да, — ответил незнакомец спокойно, но настороженно.

Collapse )

Арбузный Спас


За поглощением розового сочного чуда вот чего подумалось. Обычай верующего люда на Руси не есть яблоки до их освящения на праздник Преображения на самом деле должен распространяться не на яблоки, а на арбузы! Яблок по разумной цене теперь полно круглый год, а арбузы остались продуктом сезонным.  Но до конца лета велика вероятность нарваться на кислый, а если "повезет", то и (се ля ви рюсс) накачанный какой-нибудь селитрой или марганцовкой.  В конце же августа вообще не помню, чтобы мне попался некачественный "полосатик", а уж в в нынешнюю сентябрьскую пору - и подавно. Но конец второй декады августа - достаточно надежный в этом смысле рубеж. И я ревностно соблюдаю мудрый обычай: аще кто благочестив, то и воздастся ему :) 

Икота как аргумент бытия Божия или Бедная религия

Просто замечательно, не могу пройти мимо!

...нет другого способа доказательства существования Господа, чем "от икоты", которая внезапно поражает и отпускает человека. "Закон - он выше всех нас. Икота - выше всякого закона... Мы - дрожащие твари, а она - всесильна. Она, то есть Божья Десница, которая над всеми нами занесена... Здесь та же логика негативного богопознания - через то, что неподвластно человеческой воле и рассудку, элементарным примером чего выступает икота, череда непроизвольных телодвижений, нерегулируемых временных интервалов. Вот почему, по словам Ерофеева, словно бы прямо взятым из какого-то источника апофатической теологии, Он непостижим уму, а следовательно, Он есть
".

Михаил Эпштейн. Пост-атеизм или Бедная религия

Да, Ерофеев - едва ли не религиозный гений, и М.Эпштейн это хорошо прочувствовал. Трудно лучше выразить суть религиозного опыта, которая в спонтанности, непредсказуемости. У нас куда чаще считается, что религиозный опыт, духовность, богообщение - это совсем противоположное: ритм "духовной" жизни, ежедневные вычитывания одних и те же мантр молитв и т.д. и т.п.  На самом деле все это служит, наоборот, экранированию религиозного опыта, защите от него. Своего рода "техника безопасности". Традиция боится, что человек куда-то улетит, ей важна стабильность, необходимая для самовоспроизведения. (Рудольфа Отто у нас не жалуют, а точнее, просто не знают).
О близком говорил и о. Георгий Чистяков в своей лекции "Религиозное чувство как психологический феномен" (кстати, центр Рудомино наконец издал сборник его статей и выступлений, куда вошла и эта замечательная лекция).
Но, впрочем, статья М. Эпштейна не столько собственно об этой проблеме религиозности, сколько вообще о судьбе веры в современном мире, о конфессиональной и неконфессиональной вере. Меня это затронуло, честно говоря: меня ведь тоже посещают всякия крамольныя мысли о перспективах конфессиональности как формы существования религии...